Дело <данные изъяты> Cудья Панковская Е.Н.

УИД <данные изъяты>

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

<данные изъяты> <данные изъяты> г.

Судебная коллегия по уголовным делам Московского областного суда в составе председательствующего судьи – Шаталова А.А.,

судей – Александрова А.Н., Пашнюк М.А.,

с участием старшего прокурора отдела прокуратуры Московской области – Бастрыкиной Н.В.,

защитника Павловой Т.А. – адвоката Матвиенко Л.О., представившей удостоверение № 3163 и ордер № 24-001М,

осужденной – Павловой Т.А.,

потерпевших – Астахова Д.В., Астаховой Н.К.,

представителя потерпевшего Астахова Д.В. – адвоката Ямашева И.С., представившего удостоверение <данные изъяты> и ордер <данные изъяты>,

при помощнике судьи – Говоруне А.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению государственного обвинителя Тарасовой М.С., апелляционным жалобам представителя потерпевшего Астахова Д.В. – адвоката Ямашева И.С., защитника осужденной Павловой Т.А. – адвоката Матвиенко Л.О. на приговор Подольского городского суда <данные изъяты> от <данные изъяты>, согласно которому

ПАВЛОВА ТАТЬЯНА А.НА, <данные изъяты> года рождения, уроженка <данные изъяты>, гражданка Российской Федерации, ранее не судима,

осуждена по п. «в» ч. 2 ст. 238 УК РФ к 3 годам лишения свободы.

На основании ст. 73 УК РФ назначенное наказание считать условным с испытательным сроком 3 года с возложением обязанностей приведенных в приговоре.

Избранная мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении по вступлении приговора в законную силу отменена.

С Павловой Т.А. взысканы в пользу Астахова Д.В. <данные изъяты> рублей в счет возмещения материального ущерба и <данные изъяты> компенсация морального вреда.

Приговором также разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Шаталова А.А., доводы прокурора Бастрыкиной Н.В., поддержавшей апелляционное представление, а также позицию потерпевшего Астахова Д.В. и его представителя – адвоката Ямашева И.С., осужденной Павловой Т.А. и ее защитника – адвоката Матвиенко Л.О., поддержавших свои апелляционные жалобы, мнение потерпевшей Астаховой Н.К., согласившейся с апелляционной жалобой адвоката Матвиенко Л.О., судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

<данные изъяты> приговором Подольского городского суда <данные изъяты> Павлова Т.А. признана виновной и осуждена за оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено в сроки и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В ходе заседания суда первой инстанции осужденная Павлова Т.А. свою вину относительно инкриминируемого ей преступления не признала.

Между тем, в апелляционном представлении государственный обвинитель Тарасова М.С. ставит вопрос об отмене приговора суда, поскольку полагает необходимым назначить Павловой Т.А. дополнительное наказание в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью, поскольку, исходя характера и степени общественной опасности совершенного преступления, сохранение за Павловой Т.А возможности заниматься врачебной деятельностью, не представляется возможным. Помимо этого, находит необоснованным вывод суда об исключении из обвинения Павловой Т.А. указаний на совершение преступления в нарушение должностной инструкции врача-психиатра психиатрического отделения ФГКУ «1586 Военный клинический госпиталь» Министерства обороны РФ.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшего Астахова Д.В. – адвокат Ямашев И.С. просит приговор в отношении Павловой Т.А. изменить, назначить ей наказание в виде лишения свободы без применения положений статьи 73 УК РФ, а также назначить дополнительное наказание в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью в соответствии с частью 3 статьи 47 УК РФ. Между тем, полагает необходимым удовлетворить исковые требования Астахова Д.В., взыскать с Павловой Т.А. компенсацию морального вреда в размере <данные изъяты>. Назначенное же наказание по приговору суда, находит чрезмерно мягким и несправедливым.

В свою очередь, в своей апелляционной жалобе защитник Павловой Т.А. – адвокат Матвиенко Л.О., выражая несогласие с принятым решением, просит его отменить, вынести в отношении своей подзащитной оправдательный приговор. В обоснование своих требований отмечает, что обвинение ее подзащитной строится на убеждении, что Павлова Т.А. оказывала совершившему суицид Астахову Н.Д. медицинскую услугу в амбулаторных условиях, однако это обстоятельство не подтверждается собранными по делу доказательствами. Астахов Н.Д. не только не соглашался на госпитализацию, но и не желал обратиться за психиатрической помощью ни к Павловой Т.А., ни к другому психиатру. При этом последний принимал наркотические средства, антидепрессанты и алкоголь, что свидетельствует из заключения проведенной комплексной посмертной судебно-психиатрической экспертизы, а также из содержания посмертной записки. Считает, что причиной смерти Астахова Н.Д. явилась механическая асфиксия, а не бездействие ее подзащитной. По мнению защитника, при полном осмотре мобильного телефона Астахова Н.Д., изъятого с места суицида, могли появиться сведения, неблагоприятно характеризующие отца погибшего – потерпевшего Астахова Д.В. данное доказательство находит недопустимым. Показания Павловой Т.А. о том, что ее переписка с погибшем в мессенджере вырвана из контекста всего общения и не отражает всех их разговоров. Обращает внимание, что экспертиза <данные изъяты> проведена <данные изъяты>, а лицензия <данные изъяты> получена лишь <данные изъяты>. В нарушение требований статьи 204 УПК РФ в экспертном заключении не указано основание ее производства. Экспертиза фактически выполнена на основании постановления следователя без согласования руководителя или должностного лица ГСЭУ. Кроме того, заключение экспертизы носит противоречивый характер. Поскольку она проведена в нарушение требований закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», такое заключение не может быть признано допустимым доказательством. Допрос руководителя экспертного учреждения Спиридонова В.А. не устранил противоречий и нарушения, выявленные стороной защиты. Считает, что приговор обоснован доказательствами, которые суд исключил из обвинения. Выводы суда, согласно которым заключение специалиста Белова В.Г. не соответствует требованиям процессуального закона, не основан на законе. Помимо этого, Белов В.Г. сообщил суду, что суициды случаются и в стационарных условиях. В тож5е время усматривает отсутствие умысла у Павловой Т.А. на оказание медицинских услуг Астахову Н.Д., в связи с чем ее действия не охватываются частью 2 статьи 238 УК РФ. Нельзя признать, что отношения между Павловой Т.А. и Астаховым Н.Д. носили характер услуги, поскольку не предполагали никаких взаимных обязательств. Исполнителем в медицине выступает медицинская организация, а не врач. При этом критериев безопасности оказания медицинских услуг законодательством не предусмотрено. Судом проигнорирована реальная возможность оценить суицидальные риски и госпитализировать Астахова Н.Д. в недобровольном порядке, которые инкриминируются Павловой Т.А.. В этой связи, в действиях ее подзащитной отсутствует состав какого-либо преступления.

В своих возражениях на апелляционное представление государственного обвинителя адвокат Матвиенко Л.О. не усматривает оснований для направления уголовного дела на новое судебное разбирательство, а содержащиеся в нем требования необоснованными и несправедливыми.

В возражениях на апелляционную жалобу защитника Астахов Д.В. отмечает, что Павлова Т.А. не раскаялась и продолжает оказывать медицинские услуги.

В заседании суда апелляционной инстанции прокурор Бастрыкина Н.В. апелляционное представление поддержала в полном объеме, сославшись на изложенные в нем доводы.

В свою очередь, потерпевший Астахов Д.В. и его представитель – адвокат Ямашев И.С., осужденная Павлова Т.А. и ее защитник – адвокат Матвиенко Л.О. поддержали свои апелляционные жалобы.

Потерпевшая Астахова Н.К. согласилась с доводами апелляционной жалобы адвоката Матвиенко Л.О.

Выслушав стороны, проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

По смыслу частей 1 и 2 статьи 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Между тем, при вынесении приговора требования закона судом первой инстанции в целом соблюдены, однако не в полном объеме.

Уголовное дело рассмотрено судом первой инстанции в общем порядке судебного разбирательства. При этом суд принял все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела.

Из протокола судебного заседания следует, что судебное следствие по делу проведено в соответствии с положениями главы 37 УПК РФ с соблюдением правил состязательности сторон. Обвинительный приговор, за исключением разрешенных вопросов, связанных с заявленным гражданским иском, соответствует требованиям статей 303, 304, 307-309 УПК РФ, провозглашен в установленном законом порядке.

Вывод о виновности осужденной в совершении инкриминируемого ей преступления подтвержден совокупностью исследованных и проверенных в судебном заседании доказательств, приведенных в приговоре, которые являются допустимыми и достаточными.

В обоснование принятого решения судом правомерно использованы в качестве доказательств показания самой Павловой Т.А., согласно которым она не отрицала факта осуществления консультаций Астахова Н.Д. по просьбе матери последнего посредством видеосвязи, в мессенджере «Ватсапп», переписки, аудиосообщений, а также телефонных звонков. Указание его диагноза «тяжелый депрессивный эпизод» и рецепты скидывала ему в качестве примера лечения. Рецепты выписывала на рабочем месте. В целях исключения бесконтрольного приема лекарственных препаратов обозначала необходимую дозировку. Краткую консультацию составила на формализованном бланке без печатей, а подробную консультацию на своем домашнем компьютере.

Потерпевший Астахов Д.В. показал, что относительно диагноза его сына, а также об употреблении им наркотиков, ему ничего известно не было. Общался ли сын со своей матерью, не знает. В ноябре 2021 года он заметил, что Никита был грустным, а <данные изъяты> сын был обнаружен повешенным в подъезде дома на семнадцатом этаже.

Согласно показаниям потерпевшей Астаховой Н.К., ее брак с Астаховым Д.В. был расторгнут, а сын Никита по решению суда проживал с отцом с <данные изъяты>. Летом <данные изъяты> года в общении с сыном она узнала, что тот употребляет марихуану. Увидев его состояние, она обратилась к Павловой Т.А. за помощью. Поскольку Никита отказывался ехать к психиатру, Павлова Т.А. консультировала его посредством видеозвонка, выписав ему курс лечения. В ходе наблюдения Павлова Т.А. с ним периодически связывалась. В <данные изъяты> месяце Никита перестал принимать лекарственные препараты. Павлова Т.А. сообщила ей, что в случае ухудшения состояния здоровья Астахова Н.Д. его необходимо госпитализировать. <данные изъяты> ей стало известно о том, что сын повесился. Однако каких-либо претензий к Павловой Т.А. она не имеет.

Свидетель Доровских И.В. – заведующий психиатрическим отделением госпиталя показал, что ему известно о пациенте Павловой Т.А., которым она занималась по просьбе родственницы.

Из показаний свидетеля Короткиной А. следует, что она знает о попытке Астахова Н.Д. совершить суицид. При этом врач-психиатр, которого нашла его мать, консультировала погибшего в онлайн режима. О том, что Никита употреблял гашиш, ей также известно.

Данные показания объективно согласуются с показаниями свидетелей Журкиной А.А. и Паршутиной О.Г., а также эксперта Спиридонова В.А.

Относительно правильности выводов суда первой инстанции свидетельствуют, в частности:

- протокол осмотра места происшествия от <данные изъяты> об обнаружении трупа Астахова Н.Д. в подвешенном состоянии с признаками асфиксии на 17 этаже лестницы в подъезде <данные изъяты> <данные изъяты> в <данные изъяты>;

- протоколы выемки от <данные изъяты> у потерпевшего Астахова Д.В. лекарственных препаратов: <данные изъяты>» и их осмотра от <данные изъяты>;

- протокол осмотра мобильного телефона марки «IPhone 11» от <данные изъяты>, принадлежащего при жизни Астахову Н.Д., в котором обнаружена переписка и аудифайлы голосовых сообщений между Астаховым Н.Д. и Павловой Т.А. с имеющимися фото консультаций психиатра и рецептурными бланками;

- протоколы выемки от <данные изъяты> у Павловой Т.А. документов, а именно консультаций психиатра от <данные изъяты> на трех листах формата А4 и их осмотра от <данные изъяты>.

По заключению проведенной экспертизы трупа Астахова Н.Д. от <данные изъяты> смерть наступила от асфиксии вследствие сдавления органов шеи петлей при повешении. В крови и моче трупа не обнаружены этиловый, метиловый и пропиловые спирты.

Согласно заключению первичной посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы Астахова Н.Д., с <данные изъяты> года и до момента его смерти <данные изъяты> (в том числе в момент самоубийства) он обнаруживал временное психическое расстройство в виде депрессивного эпизода на фоне употребления наркотических веществ. Несмотря на проводимое лечение, психическое состояние Астахова Н.Д. характеризовалось нарастанием депрессивной симптоматики (усиление тоскливого аффекта, появление мыслей о безысходности и невыносимости существования с суицидальными намерениями). Указанные расстройства психики были выражены столь значительно, что в момент самоубийства он мог понимать значение своих действий и руководить ими. В этой связи, Астахов Н.Д. в юридически значимый период времени находился в болезненном состоянии - депрессивный эпизод.

Заключение судебно-медицинской химической экспертизы свидетельствует также об обнаружении в организме трупа Астахова Н.Д. оланзапина в концентрации 0,09 мг/л, метаболита оланзапина–дезметилоланзапина, венлафаксина, метаболита венлафаксина – дезметилвенлафаксина, в моче оланзапин, метаболит оланзапина - дезметилоланзапин, венлафаксин, метаболит венлафаксина - дезметилвенлафаксин.

Согласно заключению проведенной комиссионной судебно-медицинской экспертизы от <данные изъяты> при жизни примерно с <данные изъяты> и до <данные изъяты> Астахов Н.Д. обнаруживал клинические признаки психического расстройства в форме тяжёлого депрессивного эпизода. Таким образом, медицинским персоналом <данные изъяты> Астахову Н.Д. был установлен правильный диагноз: «тяжёлый депрессивный эпизод», который полностью соответствовал клиническим характеристикам этого состояния. Лекарственная медицинская помощь (ариспризол, эсцитоталопрам, стрезам, велаксин, оланзапин) была назначена Астахову Н.Д. правильно, своевременно и в полном соответствии с действующими клиническими рекомендациями по лечению тяжёлого депрессивного расстройства. Все препараты были назначены по дозировкам в рамках инструкции по их применению. Лекарственные препараты, которые используются в терапии тяжёлого депрессивного эпизода, рекомендуется применять под постоянным врачебным контролем, с соблюдением рекомендованных начальных и терапевтических доз, изменением терапевтической тактики для предотвращения резистентности к лечению. В процессе лечения венлафаксином необходимо учитывать вероятность возникновения суицидальных рисков, которые возможны, как на этапе подбора эффективной дозы препарата, так и при возникновении побочных эффектов терапии. Таким образом, во всех случаях применения нейролептических средств необходимо организовать постоянное наблюдение за пациентом, вследствие высокой вероятности побочных действий и суицидального поведения. Обращает на себя внимание, что в WhatsApp-переписке врач-психиатр. рекомендовала постепенное наращивание доз препаратов и распределение доз по времени суток, что следует отнести к правильной тактике лечения. Однако, несмотря на соответствие назначенного курса лекарственных средств (препаратов) и выставленному тогда же диагнозу, повторное нарушение режима лечения могло оказать существенное влияние на ухудшение психического состояния Астахова Н.Д. в <данные изъяты>, <данные изъяты> года. Повторные нарушения режима лечения (своевременность приёма назначенных врачом препаратов) и ухудшение психического состояния Астахова Н.Д. являлись основанием для недобровольной госпитализации в психиатрических стационар, которая, однако, не была инициирована врачом-психиатром. В Клинических рекомендациях содержится требование, согласно которому лечение пациентов с депрессивным эпизодом тяжёлой степени без психотических симптомов или с психотическими симптомами, а также при наличии высокого суицидального риска независимо от степени тяжести депрессии необходимо проводить в условиях психиатрического стационара. Всем пациентам рекомендуется в обязательном порядке направленное на клинико-анамнестическое обследование с целью выявления факторов риска суицида. Диагноз тяжёлого депрессивного эпизода, был установлен правильно, назначенное лечение соответствовало клиническим рекомендациям. Однако, такие мероприятия, как оформление и ведение медицинских документов, документальная фиксация жалоб, анамнеза, физикального обследования, динамики психического расстройства, режим и обоснование лечения, причины смены терапии и т.д., лечащим врачом-психиатром проведены не были. Сведения психиатра Павловой Т.А. об электронном оформлении первичного осмотра пациента (на личном компьютере), о наличии устного согласия Астахова Н.Д. на психиатрический осмотр не подтверждается перепиской в мессенджере Вотсапп или каким-либо иным объективным источником информации. Сведения об отказе Астахова Н.Д. от стационарного лечения известны только со слов Павловой Т.А. и матери Астаховой Н.К., в медицинских документах отказ от стационарного лечения не оформлен. Согласно материалам дела, при амбулаторном лечении с помощью телефонного общения после первичной консультации <данные изъяты> на госпитализации Астахова Н.Д. врач-психиатр Павлова Т.А. не настаивала, а в некоторых случаях и даже отрицала ее необходимость. Ежедневный визуальный контроль за пациентом, страдающим психическим расстройством в форме тяжёлого депрессивного эпизода, обязателен, так как имеется высокая вероятность внезапного утяжеления депрессии и возникновения суицидальных действий. Наличие устного согласия Астахова Н.Д. на оказание психиатрической помощи не препятствовало назначению лекарственной терапии депрессивного эпизода, однако Павлова Т.А., являясь штатным сотрудником – врачом-психиатром <данные изъяты>» <данные изъяты> РФ, выступая в качестве лечащего врача, не приняла необходимых мер для госпитализации Астахова Н.Д. в недобровольном порядке. Это следует расценивать как нарушение требований Клинических рекомендаций по лечению тяжёлого депрессивного эпизода исключительно в стационарных условиях. При оказании медицинской помощи персоналом <данные изъяты> РФ в период с <данные изъяты> по <данные изъяты> и установление Астахову Н.Д. диагноза «тяжелый депрессивный эпизод» были выявлены следующие дефекты:

медицинская помощь оказывалась в амбулаторных условиях, что не соответствует действующим Клиническим рекомендациям по лечению тяжелого депрессивного расстройства;

врач-психиатр не предпринял действий для недобровольной госпитализации Астахова Н.Д. при оказании психиатрической помощи с учётом выставленного диагноза «тяжелый депрессивный эпизод»;

врач-психиатр не обеспечил непрерывный динамический контроль за психическим состоянием пациента, консультирование и лечебные назначения имели вид нерегулярных взаимодействий в виде телефонных звонков, текстовых и голосовых аудиосообщений;

контроль за лекарственной терапией, побочными действиями лекарств проводился врачом-психиатром формально, своевременная визуальная оценка психического статуса при смене терапии не производилась;

выявление суицидальных рисков на фоне проводимой лекарственной терапии и при замене лекарств врачом-психиатром не проводилось.

Вышеуказанные дефекты оказания медицинской помощи в период <данные изъяты> по <данные изъяты> в своей совокупности оказали негативное влияние на клинико-психопатологическую оценку тяжёлого депрессивного эпизода, не позволили своевременно выявить суицидальные риски и инициировать госпитализацию Астахова Н.Д. в психиатрический стационар в недобровольном порядке, и не предотвратили реализацию суицида, что позволяет установить прямую причинно-следственную связь с наступлением смерти Астахова Н.Д. в данной временной перспективе.

Организационные дефекты при оказании медицинской помощи персоналом <данные изъяты> в период с <данные изъяты> по <данные изъяты> прямого влияния на течение и исход психического расстройства не оказали, в причинно-следственной связи с наступлением смерти Астахова Н.Д. не состоят.

Все доказательства в своей совокупности проанализированы и оценены судом надлежащим образом. При этом выводы суда в достаточной степени мотивированы.

Принятые во внимание показания допрошенных по делу лиц без каких-либо существенных противоречий согласуются между собой, найдя свое объективное подтверждение приведенными в приговоре доказательствами, отражая истинную картину имевших место событий.

Таким образом, содержащийся в приговоре подробный аргументированный анализ доказательств, позволил суду сделать обоснованный вывод о причастности осужденной к совершенному преступлению.

Судом в достаточной мере мотивировано решение, почему им приняты во внимание одни доказательства и отвергнуты другие.

Доказательства стороны защиты, представленные в судебном заседании, в том числе показания специалиста врача-психиатра Витюшкина С.В., специалиста Белова В.Г., потерпевшей Астаховой Н.К. тщательно проверены судом, однако обоснованно признаны несостоятельными.

При этом выводы Белова В.Г. сведены исключительно к рецензии заключения проведенной комиссионной судебно-медицинской экспертизы от <данные изъяты>, в связи с чем они правомерно не были приняты во внимание.

Все экспертные заключения в рамках данного уголовного дела проведены компетентными специалистами в области судебной медицины и психиатрии на основании существующих методик и установленных требований.

Вопреки позиции стороны защиты они полностью соответствуют требованиям статьи 204 УПК РФ.

Оснований сомневаться в правильности сделанных выводов не усматривается.

Приведенные защитником аргументы о производстве экспертизы от <данные изъяты> при отсутствии у экспертного учреждения лицензии опровергаются показаниями руководителя <данные изъяты> Спиридонова В.А. об отсутствии требований к обязательному лицензированию производства судебно-медицинских экспертиз по материалам дел в системе Следственного комитета Российской Федерации. При этом все эксперты были предупреждены об уголовной ответственности по статье 307 УК РФ.

В этой связи, действиям Павловой Т.А. в приговоре дана надлежащая юридическая оценка, они квалифицированы по п. «в» ч. 2 ст. 238 УК РФ, как оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Оснований не согласиться с правовой оценкой с учетом исключения из обвинения указаний на нарушение п. 1.3 Клинических рекомендаций, а также упомянутых в приговоре дефектов лечения, как излишних, судебная коллегия не усматривает, поскольку эти дефекты являются следствием оказания медицинской помощи в амбулаторных условиях и непринятия Павловой Т.А. действий для недобровольной госпитализации Астахова Н.Д., что не соответствует действующим Клиническим рекомендациям по лечению тяжелого депрессивного расстройства.

Обосновывая принятое решение, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, согласно которым Павлова Т.А., являясь дипломированным специалистом, работая врачом-психиатром в медицинском учреждении, приняла на себя обязательства лечащего врача, поскольку стала оказывать Астахову Н.Д. медицинские услуги с нарушением обязательных требований, предусмотренных п. 1 ч. 2 ст. 73 Федерального закона РФ от <данные изъяты> "Об охране здоровья граждан в Российской Федерации", п. 5 ст. 4 и п. 1 ст. 7 Закона РФ «О защите прав потребителей» от <данные изъяты>, п.п. 3,4,5,8 ст. 2, ч. 2 ст. 36.2 Федерального закона Российской Федерации «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от <данные изъяты>, ст.ст. 29, 30 Закона РФ "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" от <данные изъяты>, а также Клинических рекомендаций по лечению «тяжелого депрессивного эпизода».

Данное обстоятельство привело к оказанию медицинских услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей, выразившейся в том, что в нарушение порядка оказания медицинской помощи по профилю «Психиатрия» в период с <данные изъяты> по <данные изъяты>, с целью диагностики и лечения заболевания, используя видео - связь мессенджера «Ватсапп», посредством телефонной связи Павлова Т.А. провела консультацию и поставила Астахову Н.Д. верный диагноз «тяжелый депрессивный эпизод», назначив соответствующее заболеванию лечение лекарственными препаратами, рецепты на которые оформила и направила Астахову Н.Д. посредством сообщений.

В тоже время Павлова Т.А., оказывая медицинские услуги Астахову Н.Д., не провела очное освидетельствование (консультацию) пациента, исходя из правильно выставленного диагноза, неверно приняла решение об отсутствии показаний для его госпитализации в медицинскую организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях. При этом в целях дальнейшего проведения психиатрического обследования и лечения не предприняла действий для недобровольной госпитализации Астахова Н.Д. в психиатрический стационар с учетом выставленного диагноза «тяжелый депрессивный эпизод», включающего в себя суицидальные риски.

Указанные умышленные действия врача-психиатра Павловой Т.А. привели к ухудшению психического здоровья Астахова Н.Д., что повлекло за собой его смерть в результате совершенного им суицида.

В подтверждение выводов суда, согласно которым Павлова Т.А. приняла на себя функции лечащего врача Астахова Н.Д., свидетельствует переписка между ними, обнаруженная в мобильном телефоне последнего.

Ее содержание сводится к диагностике Павловой Т.А. наличия заболевания у Астахова Н.Д., назначению лечения, выписке рецептов для приобретения необходимых лекарственных препаратов, к осуществлению дистанционного кураторства пациента в амбулаторных условиях.

Оснований полагать о несоответствии действительности содержания переписки не имеется.

Доводы стороны защиты, согласно которым не установлено происхождение мобильного телефона, не соответствуют фактическим обстоятельствам.

Между тем, выбирая вид и размер назначенного наказания, в соответствии с частью 3 статьи 60 УК РФ суд в полной мере учел характер и степень общественной опасности содеянного, личность виновной, в том числе обстоятельства, смягчающие наказание и отсутствие отягчающих, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденной и условия жизни ее семьи.

Павловой Т.А. совершено преступление, относящееся к категории тяжких.

В приговоре небезосновательно приведены признанные смягчающие наказание обстоятельства. Оснований для признания в качестве таковых иных обстоятельств не имеется.

В тоже время, несмотря на позицию потерпевшего Астахова Д.В. и его представителя, суд пришел к правомерному выводу о возможности исправления Павловой Т.А. без изоляции от общества, назначив ей предусмотренное законом наказание в виде лишения свободы с применением положений статьи 73 УК РФ с возложением обязанностей в целях надлежащего исполнения приговора, а также без изменения категории совершенного тяжкого преступления по правилам части 6 статьи 15 УК РФ.

При этом, принимая решение о не назначении Павловой Т.А. дополнительного наказания в соответствии с частью 3 статьи 47 УК РФ, суд в достаточной степени обосновал свою позицию.

Правовых оснований не согласиться с ней судебная коллегия не усматривает.

Назначенное наказание в целом является соразмерным содеянному и справедливым.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции находит приговор части удовлетворения исковых требований потерпевшего о возмещении материального ущерба, подлежащим отмене с передачей дела в этой части на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции в порядке гражданского судопроизводства.

В соответствии с частью 1 статьи 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Вместе с тем, разрешая гражданский иск потерпевшего Астахова Д.В. о взыскании материального ущерба на сумму <данные изъяты>, суд не мотивировал в достаточной степени свое решение о необходимости взыскания затрат, связанных с подготовкой тела умершего для погребения, изготовлением и установкой памятника и ограды.

Кроме того, в соответствии с положениями части 1 статьи 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В тоже время, согласно требованиям части 2 статьи 1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Между тем, определяя размер компенсации морального вреда в размере <данные изъяты>, по мнению судебной коллегии, судом не учтены в должной мере характер самого преступления, степень вины Павловой Т.А., ее имущественное положение, а также фактические обстоятельства дела, из которых следует, что Астахов Н.Д. проживал с отцом Астаховым Д.В. с возраста четырех лет, в связи с чем последний обязан был уделять должное внимание поведению сына.

В этой связи, судебная коллегия полагает необходимым снизить размер компенсации морального вреда, взысканной с осужденной в пользу потерпевшего Астахова Д.В. до <данные изъяты>.

Каких-либо существенных нарушений норм материального либо процессуального права, как в ходе предварительного расследования, так и судебного разбирательства не допущено.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции находит обжалуемый приговор в остальной части отвечающим критериям законности, мотивированным, в полной мере соответствующим требованиям статьи 297 УПК РФ.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

Приговор Подольского городского суда <данные изъяты> от <данные изъяты> в отношении Павловой 1 в части удовлетворения исковых требований Астахова Д.В. о возмещении материального ущерба – отменить, дело в этой части передать на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции в порядке гражданского судопроизводства.

Приговор в части взыскания с Павловой Т.А. в пользу Астахова Д.В. компенсации морального вреда – изменить, снизить ее размер до 70 000 рублей.

В остальной части приговор – оставить без изменения, поданные апелляционное представление государственного обвинителя и апелляционные жалобы представителя потерпевшего, а также защитника осужденной без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в Первый кассационный суд общей юрисдикции по правилам п. 1 ч. 1 и п. 1 ч. 2 ст. 401.3 УПК РФ в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу судебного решения путем подачи в суд первой инстанции кассационной жалобы.

В случае подачи сторонами кассационных жалоб, либо представления, осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи